Previous Entry Share Next Entry
О выборах, референдумах и прочих формах народного волеизъявления
oldhound

Очерки о войне в Украине я завершу очерком на вполне мирную тему народного волеизъявления. На этот раз не буду утомлять возможных читателей и самого себя нудными сносками. Скажу лишь, что почти все приводимые далее данные взяты из «Википедии» и других сетевых источников.

Как я уже однажды писал в блоге (см. пост «О майдане, легитимности, референдуме и прочем, приключившемся в начале 2014 года»), в современном мире принято считать, что источником легитимности является победа на демократических выборах. Такая победа подразумевает получение большинства голосов участвующих в выборах граждан.

Вроде бы все понятно. Но возникают вопросы. Вопрос первый: какие выборы считать демократическими? Стандартный ответ: свободные, честные, регулярно проводимые и состязательные. В принципе, в демократических выборах должны свободно участвовать граждане государства, в котором проходят выборы. Понятие «гражданин» имеет вполне определенное юридическое значение и связано с определенными правами и обязанностями. Все это скучно, и интересующиеся могут найти значение понятия «гражданин» во многих источниках.

Вернусь к стандартному ответу на мой первый вопрос. Все характеристики демократических выборов можно превратить в показатели, а показатели можно фальсифицировать. Фальсифицированные показатели можно яростно отстаивать как подлинные.

Теория учитывает возможность фальсификации процесса выборов и их результатов и описывает существующий благодаря такой фальсификации режим понятиями «имитационная демократия», «манипулируемая демократия», «декоративная демократия», «управляемая демократия» и т.д.

Как мне кажется, в мире гораздо больше имитационных демократий, чем демократий подлинных. В конце концов, Хосни Мубарак на президентских выборах 2005 года получил 88,6% голосов участвовавших в выборах избирателей. Несмотря на то, что участие в выборах в Египте – обязанность граждан, и уклонение от выполнения это обязанности может быть наказано штрафом или тюремным заключением, явка на выборы 2005 года составила 30%. В 2010 году партия Мубарака получила 81% мест в Народном собрании Египта. А в феврале 2011 года режим Мубарака рухнул в результате народного восстания.

Правил-правил Хосни Мубарак Египтом с 1981 года, и правил, если судить по темпам роста египетской экономики, довольно успешно. Да, социальных проблем не решал, но многие скажут, что решение социальных проблем и вовсе не входит в задачи власти. Сотрудничал с кем надо. И вот тебе на.

Таких примеров можно привести много. Последний пример – свержение президента Буркина Фасо Блэза Компаоре, победившего на выборах 2010 года с результатом 80,2% (при явке 55% избирателей). Тоже правил 27 лет и, судя по темпам роста экономики и размера ВВП, по сравнению с Мубараком правил чуть менее успешно. И тоже с кем надо сотрудничал. Захотел править еще всего-то пять лет. Как положено, внес законопроект в Национальную ассамблею. И вот вам результат.

Горестные примеры падения легитимных, демократически избранных властей можно продолжать, но не стоит. Я понимаю, что России арабские и африканские страны – не пример и не указ. У нас собственная гордость. Но я не про национальную гордость пишу, а про выборы и референдумы.

Во-первых, я хочу привлечь внимание к явке на выборы. Вопрос, казалось бы, давно и радикально решенный. Выборы свободные, хочешь – иди и голосуй, не хочешь – не ходи и не голосуй. Почему люди участвуют (или не участвуют) в выборах – вопрос обширнейший. Отчасти я об этом писал в постах «Дела наши скорбные» и «Прием против лома. На каждую хитрую нанотехнологию непременно найдется фиговинка с винтом». Обычно люди не идут на выборы по двум причинам: люди или понимают, что результаты их волеизъявления будут фальсифицированы, или считают, что голосовать им не за кого и не за что. И к той, и к другой причине отказа от участия в устроенном властями празднике народного волеизъявления принято относиться как к явлению предосудительному, постыдному и даже преступному.

Хотя я не разделяю такого «гражданственного» отношения к людям, отказывающимся участвовать в выборах, чтобы не отвлекаться от сути дела я готов допустить, что люди, не участвующие в выборах, аполитичны, безнравственны и вообще не граждане и не люди.

Меня занимает один вопрос: при какой явке на выборы результаты выборов имеют политический смысл и обеспечивают легитимность избранной власти? Будем отталкиваться от приведенных выше примеров. Египет: 80-81% от 30% составляет менее 25% от общей численности избирателей. Чуть получше дела обстояли в Буркина Фасо: Кампоаре на последних президентских выборах поддержали 44% от общей численности избирателей.

Для сравнения: явка на выборы в бундестаг в 2009 году была одной из самых низких за период после Второй мировой войны, но составила 70,8%; явка на президентских выборах 2012 года по Франции – 79,84% в первом туре, 80,35% - во втором. Явка на выборы президента Индонезии в 2014 году составила 69,58%. А явка на прошедших тремя месяцами ранее выборах в парламент той же страны составила 75,11%. Явка на парламентские выборы 2014 года в Индии – 66,4%. Явка на выборы 2014 года в шведский риксдаг – 85,8%. Явка на последние президентские выборы в США составила 58,2%, явка на выборы президента России в 2012 году составила 65,34. Явка на последние выборы в Государственную Думу, художествами которой мы не устаем восхищаться, составила, по официальным данным, 60,1%. И так далее.

Любопытно, что найти данные о явке избирателей на выборы непросто. Похоже, этих данных «стесняются». Как правило, явка на выборах главы исполнительной власти выше, чем на выборах депутатов законодательных собраний, но тут имеют значение особенности политической системы конкретных стран и законодательства, регулирующего выборы.

Почему меня так интересует явка избирателей на выборы? Причин такого нездорового интереса много. Перечислять эти причины не буду. Просто сформулирую тезис: явка ниже 65%, возможно, легитимность избранной власти и обеспечивает, но политический смысл результатов выборов при явке ниже 65% смутен. И эта смутность чревата политическими осложнениями, вплоть до свержения легитимной власти, сформированной по результатам выборов, что наблюдается, например, в Алжире, где явка на парламентские выборы 2012 года составила 35%, а явка на президентские выборы 2014 года – 51,70%.

По-моему, очень показательны результаты президентских выборов в Египте после свержения Мубарака. Выборы 2012 года: явка – 46,42% в первом туре, 51,85% - во втором. Победу в первом туре М. Мурси одержал с отрывом чуть более 1% участвовавших в голосовании, во втором туре Мурси получил менее 52% голосов участвовавших в выборах. Надо напоминать о том, чем и как закончилось президентство Мурси?

Выборы 2014 года. Побеждает фельдмаршал Абдул ас-Сиси, получивший 96,91% голосов участвовавших в выборах 47,75% избирателей.

Дело не в том, что высшее должностное лицо избирает меньшинство избирателей. Победы на выборах почти всегда одерживает организованное меньшинство. Дело в том, как велико это меньшинство. Если оно невелико, можно ждать неприятностей.

Теперь – о явке на референдумы. Избиратели могут не участвовать в референдумах так же, как и в выборах. И примерно по тем же причинам: избиратели или уверены, что результаты их волеизъявления будут фальсифицированы (все уже решено организаторами референдума), или считают вопрос, вынесенный на референдум, несущественным. Если эти опасения отсутствуют, а вынесенный на референдум вопрос действительно важен, явка на референдумы высока (если их не проводят так часто, как в классической стране референдумов, Швейцарии, где явка на последние референдумы редко превышала 55%). На состоявшемся 18 сентября 2014 года референдуме о независимости Шотландии явка была 84,59%. Явка на состоявшийся в 2008 году референдум по вопросу о самоуправлении Гренландии составила 72%. Да что там Шотландия с Гренландией, Южным Суданом (явка на референдум 2011 года – 98,3%) или Восточным Тимором (явка на референдум 1999 года – около 90%). Явка на Всесоюзный референдум 1991 года составила 80 с лишним процентов. 77,85% принявших участие в том референдуме высказались за сохранение СССР.

Явка – тоже показатель, который можно фальсифицировать так же, как любой другой показатель. Этот показатель фальсифицировать даже легче, чем многие другие (снова сошлюсь на пост «Прием против лома»). Впрочем, в РФ фальсификацией явки особенно не терзаются, во-первых, считая, что раз порог явки отменен, результаты выборов и референдумов обеспечивают вполне полноценную легитимность и при смехотворно низкой явке, во-вторых, походя явку фальсифицируя. Впрочем, так делают не только власти РФ. На беду и себе, и народам.

А какая явка на выборы и референдумы обеспечивает легитимность и устойчивость избранной власти? На мой взгляд, явка ниже 65% должна настораживать. Отказ трети избирателей участвовать в выборах указывает на то, что вера граждан в выборы как механизм демократии если не разрушена, то подорвана.

Референдумы и выборы в чрезвычайных ситуациях не проводят. Чрезвычайные ситуации не способствуют осознанному выбору. В этом отношении референдумы в Крыму и на охваченном войной Юго-Востоке Украины небезупречны. Но их безукоризненность ничуть не ниже безукоризненности референдумов 1999 года в Восточном Тиморе или референдума 2011 года в Южном Судане.

То же самое следует сказать и о выборах президента и Верховной Рады Украины. Явка на выборы президента Украины составила по стране в целом 60,29%, явка на выборы депутатов Верховной Рады – 52,42%.

Тут появляются вопросы: от какой базы рассчитывают явку? Резонно полагать, что рассчитывать явку надо от общего числа избирателей. Но как установить это число на территориях, не имеющих четких границ? И что такое избиратель? Все чаще встречаешь термин «зарегистрированный избиратель».

По-моему, рассчитывать явку надо от общего числа граждан, имеющих право голоса, не подвергая этих граждан каким-то торжественным процедурам вроде предварительной регистрации. Регистрация – дело властей, а не избирателей. Избиратель имеет право участвовать в выборах уже в силу того, что он гражданин государства, в котором проводят выборы (или референдум), имеет обязанности по отношению к этому государству (и выполняет эти обязанности с той или иной степенью добросовестности) и должен пользоваться правами гражданина (обязанностей без прав не бывает).

В общем, результаты референдумов и выборов, проведенных в 2014 году в Украине, в Крыму и на Юго-Востоке мне – скажу мягко, - внушают сомнения. Подобно властям РФ, я результаты выборов на Юго-Востоке уважаю, но не признаю.

На вопрос, а что там уважать, отвечаю так: я уважаю людей, высказывающих свое мнение в надежде на то, что это мнение будет услышано и учтено. И не уважаю тех, кто фальсифицирует процесс волеизъявления и его результаты.

Результаты референдума в Крыму я тоже уважаю, но сомневаюсь в них (особенно после отчета «Проблемы жителей Крыма», подготовленного членом Совета по правам человека при президенте РФ Е. А. Бобровым, руководителем сети «Миграция и право» ПЦ «Мемориал» С. А. Ганнушкиной и адвокатом Сети О. П. Цейтлиной).

А результаты выборов в Украине я готов и уважать, и признавать, поскольку это – внутреннее дело Украины.

С другой стороны, иного выхода из войны, кроме референдума и выборов, я не вижу. Но выборам и референдумам должна предшествовать деэскалация конфликта, прекращение боевых действий обеими сторонами под международным контролем. Думаю, что референдумы и выборы должны быть организованы авторитетными международными организациями, проведены под их контролем при участии обеих сторон конфликта. И при максимальной добросовестности всех участников процесса. В конце концов, нельзя ставить собственные интересы, симпатии, пристрастия, даже убеждения выше интересов людей, живущих на оспариваемых территориях.


?

Log in

No account? Create an account